Заказ дипломной. Заказать реферат. Курсовые на заказ.
Бесплатные рефераты, курсовые и дипломные работы на сайте БИБЛИОФОНД.РУ
Электронная библиотека студента




Содержание

 

 

Введение……………………………………………………………………….….3

Глава 1.  Интерпретация событий в журналистике

1.1. Факт и событие: разграничение понятий……………..................................5

1.2.  Понятие события в журналистике…………………………..……………...9

1.3.  Понятие интерпретации……………………………………………............11

1.4. Интерпретация факта и события: разграничение понятий....…………….12

Глава 2. Анализ публикаций в газетах «Известия» и «Челябинский рабочий»

2.1. Анализ первой группы текстов: информационные материалы………….15

2.2. Анализ второй группы текстов: журналистские комментарии …………………………………………………………………………………….20

Заключение……………………………………………………………………….25

Список литературы……………………………………………………………....27


Введение

 

Как показывает читательский опыт, событие в журналистике – категория достаточно гибкая. Наверняка каждый из нас неоднократно замечал, что одно и то же событие/происшествие в разных СМИ зачастую бывает представлено с большим количеством различий и несовпадений: не совпадают обстоятельства произошедшего, какие-либо нюансы, подробности, иногда и версии случившегося в целом.

В частности, это заметно при сопоставлении материалов федеральных и региональных изданий, посвященных одному и тому же информационному поводу. Как новость из центра, пройдя через местные редакции, обрастает новыми деталями, вариантами, слухами, так и событие регионального уровня, выходя на более широкую читательскую аудиторию, подвергается существенным искажениям и приобретает некую вариативность. В этом и заключается актуальность курсовой работы, поскольку специфика освещения событий разными СМИ всегда будет представлять большой интерес – как читательский, так и исследовательский.

В соответствии с этим объектом исследования следует определить изучение системы подачи информации в журналистике, основанном на явлении объективности/субъективности, а предметом –  реализацию замысла автора в газетных текстах.

Материалом послужили 23 публикации в общественно-политической и деловой ежедневной общероссийской газете «Известия», а также в общественно-политической еженедельной газете «Челябинский рабочий» за период с марта 2012 г. по март 2013 г.

Цель нашей работы – рассмотреть проблему интерпретации событий в журналистике на примере печатных СМИ – отечественных и украинских.

Для достижения поставленной цели, нам необходимо выполнить следующие задачи:

1. рассмотреть ключевые для исследования теоретические положения;

2. дать определения основных понятий факта, события и интерпретации;

3. отобрать и просмотреть публикации в общероссийской и региональной газетах «Известия» и «Челябинский рабочий»,

4. проанализировать публикации, тематически связанные с «Законом Димы Яковлева»;

Для реализации поставленных цели и задач нами был использованы следующие методы исследования: наблюдения, сравнения, сравнительно-сопоставительный, лексико-семантический  анализ.

Структура работы. Работа состоит из введения, 2 глав, заключения, списка использованной литературы (20 источников), 6 приложений.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1

Интерпретация событий в журналистике

 

1.1. Факт и событие: разграничение понятий

 

Прежде чем приступить к изучению проблемы интерпретации событий в общероссийских и региональных печатных СМИ, определимся, что включают в себя понятия «факт», «событие» и «интерпретация факта/события».

Необходимо для начала разобраться в сложной природе факта, которая, как отмечает Л.А. Поелуева, выражается в проблеме соотношения «факта и объективной реальности и возникающее при этом противоречие – отождествление факта и события».[1] Следовательно, два этих понятия нужно разграничить.

Толковый словарь С. А. Кузнецова трактует понятие факта следующим образом:

«ФАКТ -а; м. [от лат. factum - сделанное]

1. Истинное событие, действительное происшествие или реальное явление; пример, случай.

2. в функц. сказ. Реальность, действительность».[2]

Факт лежит в основе любого журналистского произведения. По меткому утверждению М.Н. Кима, «Факты – своеобразные кирпичики, из которых выстраивается вся структура журналистского произведения». «Назначение фактов в журналистике многофункционально: они могут стать основой информационного сообщения; могут выступать в качестве аргументов и научно-обоснованных доказательств».[3]

Информационные материалы включают один факт, особенностью аналитического материала является то, что он включает в себя совокупность фактов. Факты в аналитических материалах выступают в качестве доказательств и аргументов. Мастерство журналиста заключается в том, чтобы не только умело оперировать фактами, но и правильно их оценивать, интерпретировать, анализировать, наконец, находить между ними существенные причинно-следственные связи.

Факт может быть достоверным или недостоверным. Установить факт, т.е. сделать его достоверным, значит осуществить его верификацию (проверку на истинность). Другой вопрос, что такая верификация не всегда возможна. Иногда она невозможна объективно: доказать, что Х был платным осведомителем КГБ, невозможно, так как соответствующие архивы недоступны. А иногда невозможна субъективно: этому мешают эмоции и субъективные оценки говорящего. Может быть, это и факт, но чтобы его установить, надо «пробиться» через оценку и комментарий автора.

Достоверный факт – это суждение о событии, которое оказалось истинным в результате его верификации. Недостоверный факт - это суждение о событии, верифицировать которое оказалось невозможным. А если суждение в результате верификации оказалось ложным, то о факте как таковом вообще не может быть речи.

Следовательно, «факт в журналистике можно определить как достоверное отражение фрагмента действительности, обладающее реальной репрезентативностью».[4] С его помощью создается модель действительности.

Исследователи также выделяют две разновидности используемых журналистами фактов: факты научные и обыденные.

Научные факты всегда основаны на многочисленных эмпирических наблюдениях, экспериментах, опытах. Они всегда являются «итогом обобщений, выверенным абстрактным знанием. При этом чем выше требования к точности и объективности, тем больше число эмпирических наблюдений и измерений и тем необходимее применение статистических методов их обработки».[5]

 Использование научных фактов в журналистских материалах носит самый разнородный характер: от простой констатации до развернутых положений. Точность и достоверность – основные признаки всех научных фактов.

Обыденные факты, в отличие от научных, «представляют собой результат восприятия человеком окружающей действительности, восприятия непосредственного, конкретно-чувственного, запечатлеваемого в единстве эмоциональной реакции и логического осознания происшедшего». «…Можно говорить об обыденном факте как об изначальном содержательном элементе, обладающем достоверностью непосредственного наблюдения, отражающем в сознании человека “дискретный кусок действительности».[6]

Подобного рода факты используют тогда, когда необходимо рассказать о непосредственном опыте людей, об их эмоциональных реакциях на те или иные события и т.п. К обыденным фактам относятся мнения, оценки, рассказанные кем-л. истории и т.п.

Важно отметить, что нельзя резко противопоставлять друг другу факт и его оценку кем-либо, утверждая, что факт – это нечто совершенно объективное, а оценка или суждение о нем – наоборот, субъективное. Не стоит забывать, что факт становится таковым и оказывается доступным только в форме суждения (высказывания). Реальность существует независимо от человека, а факт – нет. Человек выделяет в действительности какой-то фрагмент, а в нем – определенный аспект (событие); затем он «переводит» свое знание о действительности (событии) на «естественный» язык, строит знание в виде суждения о предмете, затем проверяет, истинно ли данное суждение или ложно («верифицирует» его). И только если окажется, что суждение истинно, то, что описано в этом суждении, становится фактом.

Суждение может быть разным по содержанию. Например, оно может быть бытийным: существует одно и только одно солнце. Или может относить данное лицо или предмет к тому или иному классу: Сократ – человек. Или может приписывать лицу или предмету качество: Вовочка хороший.  Вместе с тем, существуют также суждения, которые вообще не могут быть верифицированы/проверены. Например: Н. – козел. Это так называемые оценочные суждения.

Факт может соответствовать самым абстрактным по своему характеру суждениям. Он абстрактен по своей природе, он – всегда «голый» факт, очищенный от частных характеристик. Факты не описывают, их излагают. Можно описывать, как развертываются события, но не как происходят факты. Факты вообще не «происходят». Это лишь наш образ ситуации. Образ, который в результате проверки (верификации) оказался истинным.

Наряду с этим, следует отметить, что по словарю Кузнецова, событие – это «то, что произошло, случилось, значительное явление, факт общественной или личной жизни».[7]  Несколько по-иному звучит определение из юриспруденции: «Событие - категория, которая по сложности может отличаться от факта. Такая сложность выражается масштабностью происходящего, массовостью участников, длительностью во времени.  Как самостоятельная категория событие может быть представлено суммой фактов».[8]

Заметно, что в обоих приведенных выше определениях акцент делается на такие понятия, как «значительность», «масштабность», «массовость», «общественность». Исходя из этого, можно сделать следующий логический вывод: главное отличие события от факта в том, что оно так или иначе влияет на установившийся порядок вещей, меняет ситуацию, сложившуюся в той или иной сфере общественной жизни.

У события есть только одно свойство или признак – то, что оно произошло (или не произошло). Ельцин выиграл президентские выборы 1996 года – это событие. При этом суждений о данном событии может быть бесконечное множество. Например, такое: Ельцин выиграл благодаря поддержке электората А. И. Лебедя. Или такое: выигрыш Ельцина – благо для России. Первое из них может быть фактом (суждением о факте), если в результате верификации выяснится, что оно истинно. А вот второе не может быть фактом вообще (во всяком случае, в условиях реального времени – мы не можем пока стать на позицию будущего историка, в распоряжении которого окажутся средства верификации этого утверждения). Это – типичное оценочное суждение. Таким образом, события оцениваются эмоционально, факты – как правило, рационально. Оценки событий и фактов могут быть независимы друг от друга.

 

1.2. Понятие события в журналистике

 

С позиций журналиста категорию «событие» подробно рассматривает А. А. Тертычный в «Жанрах периодической печати». «Освещению событий посвящено подавляющее число информационных публикаций. Важнейшая задача журналиста-информатора оперативно сообщать аудитории о наиболее важных событиях, их месте, времени. Без сообщений о текущих делах, свершениях, происшествиях нет информационной журналистики.

Но это не значит, что события не отображаются в материалах аналитических и художественно-публицистических жанров. В публикациях этого плана они выступают как объект углубленного исследования или художественного осмысления. Это производится прежде всего с целью выявления их значимости, актуальности, причин и возможных следствий».[9]

Согласно А. А. Тертычному, «событие можно определить как точно фиксированный в пространстве и во времени (т.е. с ясным началом и концом) шаг в общественном процессе. Событиями называются и природные явления, катаклизмы. В отличие от таких естественных событий для журналистики значимы прежде всего события, представляющие собой действия людей с определенными целями и результатами, влияющие на тот или иной общественный процесс и включенные в него. События, как известно, порождаются определенными общественно-политическими ситуациями, экономическим, нравственным и иными состояниями общества».[10]

В структуру события, если рассматривать его с позиций журналистики, входят следующие элементы: название/имя события, время, место, участники данного события, детали, причины, следствия. При этом журналист может включать в описание события не все его элементы. То есть могут отсутствовать, например, следствия.

То, как событие отражается в том или ином СМИ, напрямую зависит от сведений, которыми располагает журналист. Сведения - это тексты, содержащие описание (и оценку) тех или иных событий или их отдельных компонентов. По своей классификации сведения схожи с суждениями и фактами. Они могут быть фактологическими и оценочными, истинными и ложными и т. д. В юриспруденции также выделяют позорящие и порочащие сведения, направленные на унижение чести и достоинства. Сведения могут разглашаться и распространяться. Они могут выражаться в разных языковых формах.

У  М. Н. Кима в «Технологии создания журналистского произведения» есть следующее утверждение: «Стремясь к объективному освещению событий, журналисту нужно помнить, что нельзя подменять факт собственным мнением, оценкой, трактовкой, интерпретацией».[11] Из названных Кимом способов предъявления фактического материала нас, в рамках нашего исследования, интересует именно интерпретация. Поэтому постараемся привести наиболее полную расшифровку этого термина.

 

1.3. Понятие интерпретации

 

Cначала дадим «общую» трактовку понятия, для чего снова обратимся к словарю С. А. Кузнецова:

«ИНТЕРПРЕТА?ЦИЯ [тэ], -и; ж. [лат. interpretatio - разъяснение] Книжн.

1. Толкование, объяснение, разъяснение смысла, значения чего-л.

2. Творческое раскрытие образа или музыкального произведения исполнителем.

ИНТЕРПРЕТИ?РОВАТЬ [тэ], -рую, -руешь; св. и нсв. что. Дать - давать интерпретацию чего-л.; объяснить - объяснять, истолковать – истолковывать».[12]

В русском литературоведении термин «интерпретация» появился в 1920-ые годы, но обрел актуальность только в 1970 годы. М. Бахтин, рассматривая произведение в широком и многоплановом социально-историческом и культурно-художественном контексте, как его создания, так и его восприятия, говорит о неизбежных диалогически-личностных моментах освоения литературы, присутствия понятийно-логических операций и инонаучного начала.

 

1.4. Интерпретация факта и события: разграничение понятий

 

Для исследования необходимо разобраться с понятиями «интерпретация факта» и «интерпретация события» и разграничить их.

В ряде рассмотренных нами источников, посвященных журналистике, об интерпретации факта говорится исключительно в негативном ключе, как о «намеренном, сознательном извращении его (факта) настоящего смысла».

 К приемам интерпретации такого рода относят:

 1.  Придание факту искусственной «достоверности» и «значимости».

 2. Подача фактов «дозировано», небольшими порциями, но с непременными повторами.

 3.  Намеренное игнорирование актуальности, «свежести» факта.

В качестве примера такой недобросовестной работы с фактами обычно приводят советскую журналистику, которую многие современные исследователи называют «тоталитарной».

Но данный подход, во-первых, является однобоким и спорным, а во-вторых, рассматривает категорию факта, а не события - следовательно, нас он не устраивает.

Задачам нашего исследования намного более соответствует «общее» определение интерпретации как толкования (см. выше). Интерпретация события в СМИ, в сущности, и является толкованием какого-либо конкретного события – разными авторами, в разных изданиях. А следовательно, различными будут и угол зрения, и расстановка акцентов, и форма подачи материала. «То, как журналист толкует то или иное событие, зависит от его точки зрения. Если речь идет о событии в политической сфере, то в процесс интерпретации вмешивается еще один фактор – политическая позиция автора и редакционного коллектива в целом. Таким образом, можно утверждать, что интерпретация – дело сугубо субъективное, так как зависит от личного мнения интерпретатора и от его желания донести это мнение до широких масс. Интерпретация заключается в том, что «смысл целого выводится из деталей, а смысл детали истолковывается исходя из целого». [13]

Действительно,  «читая текст, мы сначала обращаем внимание на его составляющие (заголовок, например), и только впоследствии рассматриваем все элементы в контексте всего материала. Задача автора заключается в том, чтобы предоставить читателю наиболее яркие элементы события, которые бы привлекли внимание аудитории. Причем эти элементы должны отвечать поставленной автором задаче, то есть в совокупности они должны формировать в сознании читателей тот образ события, который желает создать журналист». [14]

Отсюда напрашивается вывод, что журналист описывает не событие как таковое, а его психический образ. И конечная задача любого журналистского текста - создать аналогичный образ события у реципиента (читателя). Для этого не обязательно «полным текстом» описывать все признаки события, так как они могут быть восполнены реципиентом за счет фоновых знаний, общих у автора текста и читателя.

В этом процессе могут возникать намеренные и ненамеренные деформации. Так, у журналиста может быть неадекватный (например, неполный) образ события. Далее, он может быть неадекватно «переведен» в текст. Далее, текст может быть непригодным для правильного восстановления реципиентом образа события, например в нем могут быть опущены высказывания, необходимые реципиенту. И, наконец, даже если текст вполне корректен, тот или иной читатель или группа читателей могут оказаться неспособными восстановить из текста правильный образ события. Журналист обязан предвидеть эту последнюю возможность и «закладывать» в свой текст дополнительный «запас прочности».

Отсюда следует закономерный вывод, что интерпретация события журналистом и формирование образа события на основе результатов интерпретации является одним из главных приемов манипулятивного воздействия, которое любое издание, в соответствии со своей спецификой и идейной платформой, оказывает на своего читателя.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава II. Анализ публикаций в газетах «Известия» и «Челябинский рабочий»

 

2.1. Анализ первой группы текстов: информационные материалы

 

Событие, выбранное для проводимого исследования в качестве опорного – принятие Государственной Думой знаменитого «Закона Димы Яковлева» (от 28 декабря 2012 года). Оно получило широкий общественный резонанс и освещалось подавляющим большинством изданий, в том числе, «Известиями» и «Челябинским рабочим».

«Известия» с самого начала – как только законопроект был внесен на рассмотрение в Думу – внимательно отслеживали ход событий, оперативно извещая читателей о каждой новой подробности дела. Статьи, выходившие в этой газете, отличают большой объем и исчерпывающее количество информации.

«Челябинский рабочий», как региональное СМИ, освещает, в основном, происходящее на Южном Урале. Из событий всероссийского и мирового масштаба – только наиболее значимое и интересное для широкого круга читателей. Поэтому в челябинском издании материалов о нашумевшем законе вышло намного меньше, чем в московских «Известиях». И, как правило, они носили более сжатый и лаконичный характер.

Тем не менее, из обеих газет удалось отобрать достаточное количество публикаций. В итоге было решено провести сравнительный анализ, во-первых, статей информационного характера, и, во-вторых – материалов в жанре «журналистский комментарий».

Основные критерии, которыми руководствовались при анализе/сравнении, следующие:

·   Лексика

·   Уровень авторского субъективизма

·   Источники, на которые ссылается журналист.

 

Теперь непосредственно к практической части работы. Итак, в первую очередь рассмотрим и сопоставим информационные материалы из  обоих изданий, связанные с заявленным выше информационным поводом.

Со стороны «Известий» - статья «Усыновители в США просят Путина отменить «поправку Димы Яковлева». Авторы – Дмитрий Рункевич, Алена Сивкова и Юлия Цой.

Со стороны «Челябки» - «А просил ли мальчик?» Михаила Галяна и «Я по-прежнему хочу попасть в США» Михаила Фомина.

Речь здесь идет уже скорее не о самом законе, а о последствиях его принятия для отдельных общественных групп/лиц. Все три публикации объединяет именно то, что в их центре – те, кто пострадал от данного законопроекта. У «Известий» это американская организация по усыновлению, у «ЧР» - челябинский сирота Максим Каргапольцев, который так хотел жить в американской семье, что даже написал письмо Путину.

 

Лексику статьи из «Известий» можно определить как стандартную общественно-политическую. К такому выводу помогает прийти явное наличие следующих признаков:

·   сухой стиль изложения;

·   прямой порядок слов;

·   опора исключительно на факты;

·   нейтральность интонации – минимум каких-либо оценочных конструкций, эпитетов, риторических вопросов и восклицаний.

 

Помимо этого, следует обратить внимание на присутствие в тексте

·   статистических данных: «…за последние 40 лет поспособствовавшая усыновлению 10 тыс. детей»;

·   характерных для информационной журналистики штампов: «Кроме того, парламентарий напомнила»; «пакет законопроектов, призванный защитить интересы»; «направили в органы власти письмо»; «инициатор отмены поправки» и т. п.

  Но в конце публикации элементы авторского субъективизма/оценочности  все-таки появляются. Интонация в этих местах автоматически перерастает из абсолютно нейтральной в ироничную – «Елизавета Глинка, более известная как Доктор Лиза» - или драматически-напряженную – «за судьбу детей-инвалидов вступился…». И уже в последнем предложении сотрудники «Известий» позволяют себе прямой оценочный эпитет – «бурных обсуждений».

Тем не менее, уровень субъективизма в статье – крайне низкий. Несмотря на то, что отдельные вкрапления с намеком на эмоциональность все же присутствуют, вычленить  позицию журналистов по освещаемому ими вопросу практически невозможно. К тому же, статья написана коллективно, поэтому логично предполагать, что взгляды авторов на рассматриваемую проблему могли существенно различаться.

В ходе повествования журналисты «Известий» часто ссылаются на  различные источники. В основном, приводят комментарии представителей структур и организаций, имеющих отношение к описываемому событию. При этом используются характерные вводные конструкции, которые также можно отнести к разряду газетных штампов: «Как рассказала «Известиям» глава российского представительства WACAP Светлана Миронова…», «…говорит первый зампред комитета ГД по вопросам семьи, женщин и детей Ольга Баталина».

Тенденция обильного цитирования источников наглядно показывает, что работники СМИ не хотят брать на себя лишнюю ответственность и таким образом лишний раз подчеркивают свой нейтралитет. Материал выстроен так, что фактически вся эмоционально-оценочная составляющая сосредоточена вне самого авторского текста. Такие конструкции как «Но мы надеемся, что…», «Я опасаюсь, что…», «Мое мнение, что…», «мы уже определили свою позицию», «Надо было раньше искать компромисс», встречаются только в речи респондентов.

Две публикации «Челябинского рабочего» объединены общим героем – уже упоминавшимся выше сиротой Максимом Каргапольцевым. Несмотря на то, что материалы написаны разными людьми, их объединяет открыто выражаемое сочувствие авторов к Максиму. По отношению к нему употребляются слова с чисто положительной окраской – «парень», «ребенок», «мальчик». Журналист Михаил Галян называет его «одним из тех, кто «опоздал на поезд». Этим метафорическим сравнением он как бы подчеркивает всю трагичность и тупиковость ситуации, в которую правительство своим новым законом поставило героя его статьи.  Все это способствует формированию в сознании читателя положительного образа, чувства жалости, солидарности.

В то время как интернат, в котором воспитывается Максим, и его руководство показываются в чисто негативном ключе: «Чтобы перекинуться с Максимом всего парой слов, пришлось преодолеть сопротивление администрации дома-интерната». Подчеркиваются такие качества, как черствость, неотзывчивость, нежелание помогать своему воспитаннику в тяжелых обстоятельствах: «Директор Денис Мацко считает, что «ребенку и так достаточно внимания»; «На другие вопросы парень отвечать не решился. Как он говорит, ему это запретили».

В обеих статьях достаточно открыто выражается отрицательное отношение авторов к сложившейся ситуации и Закону Димы Яковлева в целом. Предложения практически идентичны: «Новый закон фактически лишил их (сирот) уже почти обретенных семей» (Михаил Галян); «Дима, наряду с сотнями других российских сирот, фактически лишился шанса обрести семью» (Михаил Фомин).

Следовательно, уровень авторского субъективизма в статье высок. Не прибегая к слишком прямолинейному выражению своего мнения в виде фраз «я думаю», «я считаю», «мне кажется» и т. п., сотрудники издания, тем не менее, расставляют смысловые акценты в своих материалах таким образом, что читателю понятна их позиция.

К источникам из «центра» -  «…в президентской администрации», «депутат от «Единой России» Екатерина Лахова», «пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков», «информационное агентство «РИА Новости» - добавляются местные: «Директор дома-интерната № 13 Денис Мацко», «детский обмудсмен области Маргарита Павлова», «митрополит Челябинский и Златоустовский Феофан».

В этом плане инцидент с челябинским детдомовцем любопытен тем, что предпосылкой к его возникновению послужило событие государственного масштаба – а именно, принятие Закона Димы Яковлева. Затем уже челябинское событие получило широкую общественную огласку и стало известно всей стране. Но рассматривать его, тем не менее, можно только в контексте «антимагнитского акта», т. к. он послужил непосредственной причиной. Следовательно, при освещении данной темы, журналистам необходимо работать как с местными, так и с всероссийскими экспертами и организациями.

Также упоминаются популярные социальные сети – «ВКонтакте» и «Твиттер». Т.к. сегодня практически все дети и молодые люди имеют собственные аккаунты в соцсетях, виртуальные анкеты в качестве источников ценной информации для журналистов – и в столице, и в регионах – более чем актуальны.

Подводя итоги анализа первой группы публикаций, отметим, что

·   «Известия», освещая то или иное событие, выпускают более подробные, взвешенные и беспристрастные материалы, чем «Челябинский рабочий». Для них важно дать своему читателю исчерпывающую информацию о том или ином событии/явлении, показать ему наиболее полную картину этого события;

·   Поскольку оперативная информация о событиях в масштабах страны – прерогатива федеральных изданий, «Челябинский рабочий» отражает лишь основные тенденции происходящего. Если есть такая возможность, как-то связывает их со своей региональной тематикой – как в случае с Максимом Каргопольцевым. У журналистов намного больше возможностей для творческой самореализации,  есть возможность в корректной форме высказать свое видение, оценку того или иного события, явления.

 

2.2. Анализ второй группы текстов: журналистские комментарии

 

Далее, в завершающей части работы, будут подвергнуты разбору публикации в жанре журналистского комментария.

Со стороны «Известий» - «Кризис имени Димы Яковлева» под авторством Игоря Караулова.

Со стороны «Челябинского рабочего» - «Где счастливы сироты?» Михаила Фонотова и «Герои и маргиналы» Андрея Сафонова.

Что касается лексики в статье Караулова, то она представляет собой нечто среднее между языком сатирического комментария и памфлета.

Автор не скупится на колкие сравнения и замечания, звучащие крайне нелицеприятно для тех, в чей адрес они обращены. Для этой цели он активно использует популярные в народе фразеологизмы: «…дума поскользнулась на банановой кожуре», «закрыть лавочку», «…к Магнитскому эта мера имеет не больше отношения, чем бузина к киевскому дядьке», «Мы торгуем своими сиротами – с глаз долой, из сердца вон», «Екатерина Лахова … съела на детских проблемах не одну собачью упряжку».

Помимо внедрения в текст фразеологических единиц, стоит отметить ряд других изобразительных средств, характерных для художественно-публицистических жанров:

·   Метафора: «…американцы представляются ангелами, возжелавшими снизойти со своих блистающих небес…»;

·   Сравнительный оборот: «… перерабатывать … горе в какое-то подобие счастья; это примерно как добывать газ из сланцев»;

·   Эпитеты: «истеричнее (всех)», «душераздирающие истории», «(на) мудреном Западе» и т. п.;

·   Уменьшительно-ласкательные суффиксы: «симметричненькое, символичненькое»;

·   Ирония: «американцы представляются ангелами, возжелавшими снизойти со своих блистающих небес, чтобы хоть кого-то спасти из ледяного российского Мордора, - и каким же нужно быть негодяем, чтобы пытаться им в этом помешать?!»;

·   Средство интертекстуальности – цитата из песни Александра Галича: «Мы поименно вспомним тех, кто поднял руку»;

·   Сознательное употребление блатного жаргона: «им (депутатам)… придется… отвечать за базар».

Авторская и гражданская позиция Караулова совершенно ясна. Он полностью одобряет идею того, что российские сироты должны жить и получать все необходимое у себя на родине, а не за границей. Но в то же время, он утверждает, что российское общество еще не созрело для того, чтобы отвечать данному требованию, а следовательно – принятие «закона Димы Яковлева» на данном этапе – преждевременно и неоправданно. «…депутаты, исказив правильную идею…, поставили телегу впереди лошади» -  утверждает Игорь, снова пользуясь фразеологическим оборотом для достижения публицистического эффекта.

Журналист не только высказывает свое мнение, но и предлагает пути решения проблемы: «Мне кажется, самым удачным выходом из этого внезапного кризиса было бы проведение гласной ревизии наших сиротских дел, а затем – принятие амбициозного плана, в котором…».

И завершается публикация уже размышлениями не о единичной проблеме, а о дальнейших путях развития для всей страны: «Возможно, где-то здесь мы нашли бы себе неплохую национальную идею».

Уровень субъективизма здесь предельно высок. Из всех просмотренных в ходе исследования публикаций, материал Караулова наиболее субъективный и оценочный.

Ссылок на какие-либо источники, справок о событии практически нет. Текст явно предназначен для тех, кто уже в курсе анализируемой ситуации. Публицист вскользь оперирует понятиями «закон Димы Яковлева» и «закон Магнитского», не приводя никаких разъяснений и уточнений.

В статье есть отсылка к другому нашумевшему событию – скандалу с участием Pussy Riot. Автор отмечает, что «закон Димы Яковлева» по уровню общественного резонанса сопоставим разве что с тем ЧП в столичном храме.

 

Теперь приступим к анализу журналистских комментариев из «Челябинского рабочего».

Михаил Фонотов  уже в первых строках своей статьи, опубликованной в разделе «Мнения», вступает в полемику со своим идеологическим оппонентом – Михаилом Прохоровым, который «заявил, что «закон Димы Яковлева аморален».

Свои контраргументы автор статьи выстраивает с помощью большого количества риторических вопросов: «Аморален? Закон? А в чем?», «Как делаются сироты в наше время?», и даже односложное «Да?».

Реже использует связку «риторический вопрос + риторическое восклицание»: «Кто он, этот мальчик? Сирота!»; «А как поступает с ним наше государства? Точно так же!».

Помимо вышеназванного, журналист прибегает к помощи парцелляции: «Да, я упрощаю. Не все так просто. Но… Смотрите». Данный литературный прием как нельзя лучше помогает создать нужную писателю интонацию и ритмическое строение текста.

Очевидно, что Фонотов является сторонником запрета на усыновление российских детей американцами и поддерживает линию правительства. Он не утверждает этого прямым текстом, но это легко прослеживается в интонации отдельных предложений. Например: «Так в чем же аморален закон Димы Яковлева? В том, что оставил бы Диму здесь, а не отдал бы Харрисону, который задушил его в своем автомобиле?»

В отличие от своего коллеги из «Известий», журналист «Челябинского Рабочего» не пытается проанализировать сам законопроект – не утверждает ничего о его своевременности/несвоевременности, уместности/неуместности. Он лишь кратко формулирует в конце основную мысль своего текста: «Конечно, мы сами должны позаботиться о своих сиротах». В этом отношении позиции представителей двух разных СМИ полностью совпадают.

Андрей Сафонов, в отличие от коллег, подвергает критике саму идею «закона Димы Яковлева», а не степень его пригодности на конкретном временном этапе. Не без оснований, челябинский журналист видит здесь не что иное, как «циничную политическую торговлю младенцами».

Материал Сафонова заметно превосходит по уровню субъективности и оценочности комментарий Фонотова. Этому способствует наличие в тексте

·   Метафор: «молчаливый штамповщик властных инициатив», «генератор дополнительных смыслов» - о российском парламенте; «политическая торговля младенцами»;

·   Эпитетов: «потрясающая вещь», «циничная суть», «молчаливый штамповщик», «властных инициатив»;

·   Сознательного употребления просторечий и жаргонизмов: «куда ни шло», «в запарке», «нардепов».

Любопытна параллель с «Братьями Карамазовыми». Статья заканчивается мини-прогнозом, что «в 2013 году мы … будем наблюдать … проявления политической смердяковщины».

 

Подводя итоги анализа второй группы публикаций, отметим, что

·   В отличие от нейтральных и беспристрастных информационных материалов из первой группы публикаций, журналистские комментарии в «Известиях» отличаются достаточно агрессивной подачей авторами своих точек зрений и высоким уровнем субъективности/оценочности. Отчасти, это объясняется тем, что на страницах «Известий» часто выражают свое мнение по тому или иному поводу не профессиональные журналисты, а разные известные лица, которых не заботит профессиональная этика;

·   Журналисты челябинской газеты также свободно выражают свои разнообразные мнения, но комментарии получаются более сдержанными. В какой-то мере это можно объяснить тем, что провинциальные газетчики находятся все же не в эпицентре главных событий страны, а наблюдают за этими событиями «со своей колокольни», что дает возможность для вдумчивого, обстоятельного анализа.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

В первой главе были подробно рассмотрены ключевые теоретические понятия, а именно: понятия факта, события и интерпретации.

Категория факта рассматривалась с общеязыковой, общефилософской точки зрения (Толковый словарь С. А. Кузнецова), и с позиций журналистики (М.Н. Ким, Л.А. Поелуева). Было сказано о том, с какими видами фактов сталкиваются журналисты в своей работе.

Для проводимого исследования было принципиальным разграничить понятия «факт» и «событие». Главное отличие события от факта в том, что оно так или иначе влияет на установившийся порядок вещей, меняет ситуацию, сложившуюся в той или иной сфере общественной жизни.  события оцениваются эмоционально, факты – как правило, рационально. Оценки событий и фактов могут быть независимы друг от друга.

Категория события рассматривалась с опорой, главным образом, на  А. А. Тертычного, который определяет событие как «точно фиксированный в пространстве и во времени (т.е. с ясным началом и концом) шаг в общественном процессе». Была рассмотрена структура события, включающая в себя такие элементы как: название/имя события, время, место, участники данного события, детали, причины, следствия.

Также было рассмотрено понятие интерпретации. Интерпретация события в СМИ, в сущности, является толкованием какого-либо конкретного события – разными авторами, в разных изданиях. А следовательно, различными будут и угол зрения, и расстановка акцентов, и форма подачи материала. Задача автора – сформировать в сознании читателей образ события, аналогичный тому, что создан в его сознании.

Во второй главе был проведен сопоставительный анализ публикаций федерального СМИ «Известия» и региональной газеты «Челябинский рабочий». Анализировалось то, как каждое из этих изданий интерпретирует одно общее событие – принятие Государственной Думой нашумевшего «закона Димы Яковлева».

Публикации сравнивались по таким критериям, как лексика, уровень авторской субъективности, ссылки на источники информации.

Был выделен ряд существенных различий в работе журналистов двух СМИ с одним и тем же информационным поводом. По этим различиям можно сделать определенные выводы о концепции и общих принципах работы данных изданий. Следовательно, цель исследования была достигнута.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы

 

1.   Ахмадулин, Е. В. Основы теории журналистики [Текст] / Е. В. Ахмадулин. – Ростов н/Д. : Феникс, 2009. – 350 с.

2. Бачило, И. Л. Информационное право. Основы практической информатики [Текст]: учебное пособие / И. Л. Бачило. – М. : Институт Государства и Права Российской Академии Наук, 2001. – 152 с.

3. Горохов, В. М. Закономерности публицистического творчества [Текст] / В. М. Горохов. – М. : Мысль, 1975. – 190 с.

4. Имя события как прием интерпретации: курсовая работа. [Электронный ресурс]. – URL: #"all">


[1] Поелуева, Л.А. Факт в публицистике: Автореф. канд. дис. – М. : 1988. – С. 5.

[2] Кузнецов, С. А. Большой толковый словарь русского языка. – 1-е изд-е: СПб. : Норинт, 1998. – С. 305.

[3] Ким,  М. Н. Технология создания журналистского произведения – СПб. : Изд-во Михайлова В. А., 2001. – С. 226.

[4] Поелуева, Л.А. Факт в публицистике: Автореф. канд. дис. – М. : 1988. – С. 5.

 

[5] Горохов, В.М. Закономерности публицистического творчества. – М. : 1975. – С. 118.

[6] Там же. С. 118.

[7] Кузнецов, С. А. Большой толковый словарь русского языка. – 1-е изд-е: СПб. : Норинт, 1998. – С. 144.

[8] Бачило, И. Л. Информационное право. Основы практической информатики: учебное пособие – М. : Институт Государства и Права Российской Академии Наук, 2001. – С. 52.

[9] Тертычный, А.А. Жанры периодической печати. – М. : Аспект Пресс, 2000. – С. 187.

[10] Там же. С. 188.

[11] Ким,  М. Н. Технология создания журналистского произведения – СПб. : Изд-во Михайлова В. А., 2001. – С. 198.

[12] Кузнецов, С. А. Большой толковый словарь русского языка. – 1-е изд-е: СПб. : Норинт, 1998. – С. 112.

 

[13] Имя события как прием интерпретации: курсовая работа – Екатеринбург: Гуманитарный Университет, Факультет ТРЖ, 2008. – С. 6-7.

[14] Имя события как прием интерпретации: курсовая работа – Екатеринбург: Гуманитарный Университет, Факультет ТРЖ, 2008. – С. 6-7.